Тоже мне спецназ. Идут как на прогулке. Хотя нет… придираюсь. Мы выслеживали их полгода. Полгода, Карл! В этих чёртовых горах, покрытых непроходимым колючим кустарником. В дождь и в непроглядный снегопад они появлялись как призраки: бесшумно, расставляли мины и исчезали. Только огонь и разрушения говорили о том, что они есть. Но их никто не видел, даже местные.

 

Но призраки не взрывают мосты, не жгут технику и не крадут секретные документы. Люди. Из плоти и крови. Но, надо признать, совершенные мастера диверсий. Спецназ.

 

И вот они здесь — идут прямо в нашу ловушку. Что случилось? Почему?

 

А… не важно. Важно поймать момент, когда вон тот, судя по жестам, старший наклонит голову — а я всажу ему пулю прямо под шлем.

 

Ну что за кретины там впереди, в кустах, как слоны ворочаются — ветки против ветра гнут.

 

Стоп… а он заметил…

 

Он в перекрестии прицела.

Он понял.

 

— Засада!

 

Наклонил голову, чтобы выбрать место, куда упасть.

 

Спуск. Звон стали, перемешанный со взрывом пороха в стволе… Как всегда — дзынь…

Чёрт! Мои уши.

 

Лежит, не шевелится. Дальше засада крошит в тар-тар оставшихся. Они мастерски бьются, но всё решено.

 

Всё стихло.

 

Полгода изнурительных поисков и унизительных провалов кончились хладнокровным расстрелом со всех сторон.

 

Пойду посмотрю, кто он.

 

Так просто… ещё недавно сильное и ловкое тело лежит передо мной, уткнувшись лицом в траву.

 

— Эй! Капрал! Переверни!

 

Бледное лицо, испачканное землёй и кровью.

 

— Да кто его разберёт! Надо сфотографировать. Умой его и дай свет!

 

Холодная вода из фляги обильно очистила мёртвую кожу…

 

Но почему я не рад? Я знаю, кого убил. Нет, не этого мне хотелось, нанимаясь в снайперы.

 

Я знаю, кого убил.

 

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!

 

…

 

Ревут трибуны переполненного стадиона. В секторе для стрельбы невероятное оживление. Все хотят пробиться посмотреть на это виртуозное выступление.

 

Такой молодой!

Смотрите, что творит!

Просто невероятное мастерство!

 

Молодой стрелок в ладной экипировке уверенно и хладнокровно кладёт выстрел за выстрелом в самое яблочко мишени. Кажется, что пули летят по натянутой струне и влетают прямо в центр.

 

Он закончил победную серию, под оглушительные овации снял наушники и с наслаждением принимал аплодисменты, крики восторга и дождь из цветов.

 

Самые красивые девушки уже искали способы передать ему номерок телефона в надежде услышать звонок с приглашением на свидание.

 

Раздевалка. Душ.

 

Он откинулся в кресле и с наслаждением прикрыл глаза. Долгий путь изнурительных тренировок, стрельб окончен триумфом. Он может расслабиться и помечтать.

 

Настоящее мужское искусство — древнейшее из умений бить чётко и без промаха, добывая пропитание семье и стае.

 

Рядом — отличный, подогнанный специально для него и им лично пристрелянный карабин. Когда они вместе, ничто не может противостоять острому взгляду и точному бою нарезного ствола. Ни одно живое существо не сможет противостоять им — просто нет шансов: ни кабан, ни белка, ни лось или быстроногий гепард.

 

Но есть маленькая искорка грусти: все эти мишени не могут ему противостоять, и от этого становится скучно.

 

Он хочет настоящее противостояние. Чтобы сошлись мастерство стрелка, скрытность хамелеона — в противовес опыту настоящего воина. Только тогда он мог бы почувствовать полное удовлетворение.

 

Перехитрить того, кто специально обучен не попадаться, проходить длинными бесшумными рейдами в тылу врага и наносить непоправимый урон.

 

Спецназ! Не больше и не меньше.

 

Он до мелочей представлял себе обустроенное гнездо, время, свет и силу ветра. Не просто прицелиться за сотни метров, а затаиться, дать пройти мимо и открыть серию смертельного, кинжального огня, свалив командира.

 

— Мечтаешь? Отдохни, ты отлично поработал.

 

Тренер сел рядом и подал бутылку освежающей воды.

 

— Хочу в снайперы податься. Жаль, войны никакой нет.

 

— И слава Богу! Война — это грязь, боль и смерть. Там нет героизма. Сейчас жив и весел, а через минуту твои внутренности вываливаются тебе под ноги.

 

— Да ладно тебе. Прикинь: сидишь в засаде, никто не видит, не слышит. Ты гасишь только тех, кто реально опасен. Раз, раз, раз…

 

Тут тренер посмотрел так, что счёт сам собой оборвался.

 

— Так просто хочешь отнимать жизни, которые даны не тобой? Которые ценны, каждая по-своему, и дороги Богу?

 

— Ну и зануда ты, тренер.

 

Чемпион встал и собирался выйти.

 

— Постой. Если случится исполниться твоей мечте — я буду рядом. Но не дам тебе превратиться в циничного убийцу.

 

— Хм. Я сам…

 

Тренер встал, положил руку на плечо и так посмотрел…

 

— Не позволю.

 

Парень спокойно снял его руку, посмотрел в глаза:

 

— Посмотрим.

 

…

 

— Посмотрим, тренер…

 

Он сплюнул с досады в сторону:

 

— А вот ты и не остановил.

Эх… Не судьба…