Парализует. Не даёт двигаться дальше.

Сковывает дыхание, мысли и мышцы.

 

Я много испытывал страхов.

 

Детские страхи… я их почти не помню. Чего и как боялся — стёрлось.

Осталось только ощущение.

 

Страх наказания за проступок.

Плохие оценки — да, было. И я тянул до последнего.

 

Потом появился другой — непонятный. Страх непризнания.

 

Ну как… нравится мне девочка, а заговорить боюсь.

Может, я ей не подхожу.

Может, скажет, что дурак…

 

Смотрю на других мальчишек — спокойно болтают, дружат, ходят в гости…

А я сразу заливаюсь краской и ничего не могу поделать.

 

Только если с приятелем, который ловко входил в контакт.

 

И когда завязалась дружба с девочкой, проснулся новый страх —

что она уйдёт, и я снова останусь один.

И больше никто меня не признает.

 

Боялся укусов собак.

Они разные: какие-то ласкаются сразу, а некоторые — будто только и ждут момента, чтобы цапнуть.

 

Страшно было от неизвестности —

друг перед тобой или враг.

 

Бывало, я выдавал свои страхи.

Стыдился своей трусости, когда бежал со всех ног, оставляя приятелей и их судьбу позади.

 

А страх потери родных и близких…

Это отдельная история.

 

Я снова и снова прокручивал эти события в голове

и не видел продолжения после их ухода.

 

Нет, я боролся со страхом.

Не понимая как, но пытался делать то, что казалось опасным.

Преодолевал границы.

 

Но сам момент преодоления я не мог понять.

 

Может, поэтому я хотел приблизиться к воинам — потомкам былинных богатырей.

Думал: вступлю в их ряды — и страх уйдёт.

Сам.

 

От одного вида бравого солдата.

 

И девчонки будут у моих ног…

Все любят смелых.

 

И родители станут относиться ко мне с уважением…

Прислушиваться. Понимать.

 

Ага! Щас-с-с!

 

Страху всё равно, в кого вселиться —

в наивного мальчика или крепкого ратника.

 

Он покоряет того, кто смотрит только на него

и думает только о нём.

 

Но так или иначе, прохладным летним утром

я оказался в строю молодых курсантов.

 

Холодок пробирался под форму

и щекотал обтянутое полосатой тельняшкой тело.

 

Гордость распирала во все стороны.

Шутка ли — я в числе элиты.

 

Мы громко, в один голос приветствовали командиров,

кричали «ура», пели песни

и наполняли плац чётким, ритмичным гулом марша.

 

А утром — подъём!

 

И снова гул сапог наполнял узкие улицы древнего городка,

отражаясь от брусчатки и угрюмых крепостных стен,

дребезжа стёклами низеньких, вросших в землю домов.

 

Он поднимался в небо —

до самых куполов храмов, увенчанных золотыми кружевными крестами,

и смешивался со звоном утренних колоколов.

 

Обычная рутина обучения военному делу.

 

Поначалу кажется — это такая же работа, как и все остальные ремёсла.

Но чем лучше я овладевал ею,

тем яснее понимал: есть одно важное отличие.

 

Если успех других профессий — это надёжный кров,

тёплый хрустящий хлеб,

счастливая улыбка спасённой жизни,

 

то наш успех —

сохранить и уберечь всё это,

порой нанося сокрушительные удары врагу

и сея смерть в его рядах.

 

И снова страх.

 

Страх не превратиться в бесчувственного палача.

Страх прервать невинные жизни.

Страх ошибок, ведущих к потерям среди своих.

 

И снова это гнетущее чувство,

когда ты думаешь — как жить без них,

тех, с кем делил хлеб, кров и тепло.

 

Я спросил однажды:

 

— Каково это — терять самых близких, преданных людей?

 

И вот ответ:

 

Это очень больно.

Первый раз. И второй. И третий.

 

Хочется вернуть время —

на минуту, на секунду назад,

чтобы сохранить.

 

Но приходит понимание:

смерть — это единственное,

что нельзя отменить, исправить или отсрочить.

 

Она приходит

и остаётся. Навсегда.

 

Потом хочется воздать почести тем, кого она забрала.

Обмыть. Собрать по кусочкам.

Сложить для долгого сна.

Аккуратно одеть и предать земле.

 

Но тогда не останется времени на жизнь.

 

И ты делаешь лишь то, что успеваешь.

Иногда — просто закрываешь неподвижные глаза.

Иногда — смотришь, чтобы запомнить навсегда.

 

А помнить будешь всегда.

 

И уходишь. Быстро.

Спасая себя и других — ещё живых.

Вознося молитвы к небу

о помощи себе

и покое ушедшим.

 

Это страшно.

 

И это не пройдёт.

К этому не привыкнешь.

 

Это будет с тобой до последних дней.

А может — и после.

 

Но главное, чему ты должен научиться —

действовать.

 

И продолжать жить с этим.

 

Только тогда страх, живущий рядом,

ничего не сможет с тобой сделать.

 

———

 

А пока — смотрю в темноту…

 

Каково ему там?

Дошёл ли он?

И хватит ли сил развернуться?

 

Шаги?..

 

Нет.

Показалось.