Мне не даёт покоя лужайка.

Как будто там порог — между одним и другим мирами.

Между правдой и ложью.

Истинной целью или мнимым желанием.

Хладнокровием и азартом.

 

Я точно помню, что правда всегда сильнее лжи. Но как сказать её, если это вызовет гнев, разочарование или спровоцирует уход?

 

…

 

Отличная погода для тренировки стрельбы по тарелочкам. Да, это не совсем то, что стрельба по мишеням. Там — терпение, холодный расчёт, дыхание и плавные движения, как в замедленном кино. Ничто не отвлечёт и не помешает отправить пулю прямо в центр мишени.

 

А по тарелочкам — дробью: бах — и вдребезги. Бах — и вдребезги.

А что если попробовать совместить?

 

Я привёл его на открытое стрельбище из тира.

 

— Попробуешь?

— Покажешь?

 

Он дерзок. Это вызов.

 

Встаю на линию.

 

Надо собраться. Вдох — выдох. Знакомая дыхательная гимнастика уравновешивает мысли, успокаивает сердцебиение.

 

Я всегда вспоминаю свою первую стрельбу — когда один на один с далёким чёрным кружком.

 

Я представляю, как луч из ствола карабина упирается в его центр, а мне нужно поймать его на мушку и целик.

 

Поймал. Смотрю, не мигая.

 

Вдох, задержка — и начинаю плавно выдыхать. В это время палец давит на спусковой крючок. Я не жду щелчков или упоров — просто медленно и уверенно веду его назад.

 

Приклад плотно прижат к плечу, руки жёстко держат упор.

 

Спуск.

 

Тело чувствует, как маленький кусок металла, оттолкнувшись от дна патрона и передав этот толчок в карабин и плечо, туго входит в нарезы канала ствола и, закручиваясь, стремительно набирая скорость, вылетает в сторону мишени…

И только после выстрела, когда уши мгновенно оглушает звон, полный выдох

 

Есть!

 

Теперь сделаю то же самое по стремительно летящему куску глины.

 

— Давай первую!

 

Вокруг все затихли, с удивлением смотрят, как чудак будет бить тарелочки из нарезного карабина.

А я умею.

 

— Оп!

 

Стремительная тень.

Выстрел.

Ничего.

 

Промазал.

 

Лёгкий смешок…

 

Это бывает. Я знаю, что дальше.

 

— Вторую!

 

— Оп!

 

Брызги глины.

 

Вокруг удивлённое: «Вау».

 

— Две!

 

Дувв — брызги.

Дувв — брызги.

 

— Пять!

 

Дувв.

Дувв.

Дувв.

Дувв.

Дувв.

 

Всё — вдребезги…

 

Тишина.

 

И сначала слабые хлопки ладоней. Сильнее. Сильнее.

И вот уже все — в шоковом ликовании.

 

— Ну вот! Теперь ты.

 

— Слушай, круто!

 

Он встаёт, готовится. Немного напряжён.

 

— Дыши спокойнее. Представь, что это та же мишень — только летит. А так ничего не меняется.

 

— Первую.

 

Дувв — мимо.

 

— Вторую.

 

Дувв — мимо.

 

— Третью.

 

Мимо.

 

Вокруг слышен ропот и смешки.

 

— Ещё.

 

— Постой.

 

— Ещё.

 

Дувв — мимо.

 

Его глаза пылают от гнева и стыда.

 

— Ещё.

 

— Нет.

 

— Ещё.

 

— Хватит.

 

Дувв.

 

…

 

Облачко перьев и глухой стук упавшего на землю голубя снова породили долгую тишину.

 

— Есть.

 

— Он не сможет ответить на то, что ты отнял у него самое ценное.

 

— Мне всё равно. Мне надо было попасть. Я попал.

 

— Да. Но не в тарелку.

 

— Не важно.

 

— Важно. Потому что это путь в другую сторону.

Мы не стреляем ради удовлетворения эго.

Мы стреляем туда, куда планируем… и никуда более.

 

Тренировка окончена. Завтра — в тир.

 

— В спорте — да. Но спорт — это ещё не вся жизнь.

 

— Уберёшь его?

— Природа сама возьмёт.

 

Он злобно сплюнул в сторону и быстро ушёл.

 

Я пошёл в поле. Вот он. Пробит насквозь. Карабин не уродует — просто отнимает жизнь.

 

Я присел, достал пакет.

 

— Прости, дружище… он не хотел…

Хотя нет. Хотел. Не смог…

 

Не знаю, что сказать мёртвой птице с растрёпанными крыльями.

 

— Эх… просто прости.

 

Положил его в пакет и пошёл прочь.

 

…

 

Как могло такое случиться?

Я ведь никогда не говорил… и не думал об этом.

Кажется слышу шаги в темноте.

 

Нет, показалось…

Не сейчас.