Он сел рядом, как когда-то в раздевалке. Не смотрел мне в глаза. И не искал моего взгляда.

Я смотрел в иллюминатор.

Самолёт бросало в турбулентности. За стеклом вспыхивали молнии, облака полыхали белым огнём.

И вдруг пришло странное спокойствие.

Не то спокойствие, когда вокруг тихо и кажется, что ничего не угрожает.

Наоборот.

Это был, пожалуй, самый тревожный полёт в моей жизни.

А внутри стало легко.

И среди этой бури знакомым спокойным голосом зазвучала молитва.

Отче наш,
Иже еси на небеси!
Да святится имя Твое;
Да приидет Царствие Твое;
Да будет воля Твоя
Яко на земли и на небеси.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
И остави нам долги наша,
Якоже и мы оставляем должником нашим;
И не введи нас во искушение,
Но избави нас от лукаваго.
Аминь.

— Аминь… — почти неслышно прошептал и я.

Вместе с моим Ангелом.

Тем, который всегда был рядом.

Даже тогда, когда я был противен самому себе. Когда творил бесчинства. Когда приносил людям боль.

Я не видел его. Не чувствовал. Не хотел знать.

А он был.

Слёзы текли по моим щекам.

Переливались через край покрасневших усталых век, цеплялись за щетину и медленно стекали к подбородку.

Они размывали сухую корку моей души.

Давали влагу росткам понимания.

Принятия.

Любви.

Я уснул в кресле, будто в мягкой деревенской перине, набитой душистой высушенной травой.

Не помню, что мне снилось.

Да это и не важно.

Это был спокойный сон.

Без тревог.

Без намёков.

Без обязательств.

Просто свет поверх облаков.

…

Буря утихла.

Самолёт мягко коснулся земли.

…

Я хотел найти Невиана.

Поблагодарить и обнять.

Но его здесь уже не было.

— Вы не волнуйтесь, он где-то неподалеку. Спасибо, что были с нами. Хорошего дня!

Приветливыми улыбками проводили меня уставшие стюардессы.

— Спасибо. И вам всего хорошего, девочки. Вы правы — Увидимся.

…

Такси.

Пробка.

Позвоню.

— Мам, привет! Ты как?

— Да нормально всё. Ты совсем редко звонишь… Забыл поди…

— Да, мам. Редко. Согласен, дела. Надо, наверное чаще. Но о чём мы будем говорить каждый день? Может быть, важно не то, как часто, а то, о чём и как мы говорим?

— Может и так…

В трубке повисла тишина.

А потом я услышал её тихий шёпот:

— А ведь он прав… Может, и правда отпустить… Не держать… Доверить… Отдать… Он уже сам разберётся. Пусть редко… Зато по-настоящему. Обо всём…

— Мам… Ты вслух говоришь.

— Да?!

— Да.

Мам, Знаешь… Сейчас я чувствую себя ближе к тебе, чем когда-либо.

Я понимаю тебя.

И твою боль.

И знаешь?..

— Что?

— Я рядом.

Звони, когда соскучишься.

Не по делу.

Просто так.

И знаешь, мам…

Тот подзатыльник…

За голубя…

— Конечно помню… Я…

Не дам договорить:

— Давно это было. Ты тогда сама боялась.

Отпусти.

— Да…

Отпустить…

Я тоже сейчас так думаю… Пока…

Созвонимся.

— Пока. Целую.

— Пока, звони почаще…

Гудки

Странно.

Впервые не хочется поминать чёрта.

Поговорил с ней — и легко.

Мне легко.

Наверное, и ей тоже.

Не совсем.

Но хотя бы чуть-чуть я подсветил её печальный сумрак.

Хм…

А ведь сейчас…

Сейчас я был как он, как тренер.

Спасибо, Невиан.

…

Вот и храм.

Зайду.

…

За здравие.

Дай Бог здоровья всем тем, кто жив.

…

За упокой.

…

Я помню тебя.

Я не послушал.

А ты не отступил.

Спасибо...

Спасибо, что был рядом.

Даже когда…

Ну ты сам понимаешь…

Когда я убил тебя.

Ух! Я это произнес. Я должен был сказать тебе это.

Это был я, а ты не судил.

Ты отпустил…

Невиан…

…

Вдруг среди тишины и аромата ладана послышался шепот. 
Как дуновение ветерка от раскрытой двери:
— Да…
Пауза

 И снова голос читавший молитву:
—Отпускать нелегко.

Ждать.

Сомневаться.

Верить.

Но ведь ты не вернулся бы…

Если бы тогда я не отпустил тебя.

Тогда было время отпускать.

—А сейчас?
—А сейчас …
Сейчас время принимать.