Уютное местечко среди лабиринтов старого города. Неприметная дверь и полумрак крошечного холла. Хорошенькая девушка, приветливо улыбнувшись, рукой предлагает пройти внутрь.

Иду за ней по узкому коридору.

Здесь не как в тех горных каменоломнях, где воздух сырой и холодный от вечно мокрых стен. И впереди тебя не точечная фигурка хостес, а непонятного возраста мужик в рваной телогрейке, кряхтящий и смердящий одновременно. Да и в конце тебя ждёт не кабинет с мягким диваном и столиком с бархатным шерри, а чёрте что — то ли ночь, то ли дождь, то ли спасительный вертолёт, то ли губительная засада.

Но диван и правда удобный. Я провалился в него, как в глубокую перину у бабушки в деревне.

Сигара и глоток сладкого согревающего напитка оставляют далеко позади вспышки прошлого — с его промозглой сыростью, тьмой, скрюченными грязными руками и страхом, что вот это всё может мгновенно кончиться, а тёплое, мирное, вечное так и не наступит.

Да ну и ладно.

Закинул голову, закрыл глаза.

Предвкушение…

Иногда оно сильнее самой реальности. Мозг рисует самые невероятные сценарии и сцены, хитросплетения сюжета, дорогого парфюма, слов, взглядов и прикосновений.

А иногда реальность преподносит сюрпризы.

Звонок.

— Да, нормально дела… Слушай, я сейчас занят. Давай потом. Ок?

Глухой стук шпилек по ковру приближается к плотным портьерам. С шумом набежавшей волны они распахиваются, впускают её и девушку-хостес, а затем тут же снова смыкаются.

Встаю навстречу и вежливо принимаю тонкую руку для приветственного поцелуя.

Хостес пытается что-то спросить… Легко мотнув головой и слегка прикрыв глаза, останавливаю её.

Нет. Ничего не нужно… пока… не в этот момент.

Глазами показываю на бархатный шнур звонка. Она понимающе кивает.

Снова прилив — и портьеры глотают её, игриво подмигнувшую будуарную фею.

Всё неважно.

И неважно всё, когда в твоих руках мягкая талия в нежном скользящем шёлке. Когда тонкие пальцы с ухоженными ногтями легко скользят по спине, а ты чувствуешь их остроту даже через пиджак. Когда они скользят по груди через рубашку, а нежный поцелуй мягко обволакивает губы.

Пальцы бесцеремонно взъерошивают волосы, а ты притягиваешь к себе одновременно упругое и податливое тело.

Когда оторванная пуговица на вороте — лучшее решение, чтобы почувствовать поцелуй на шее, а потом на груди, вдыхая нежный аромат шелковистого струящегося блонда.

Первые соприкосновения тел, освобождённых от одежды. Глубокое дыхание и лёгкие, почти невесомые прикосновения к самым чувствительным местам.

Когда твои пальцы скользят по нежной ухоженной коже, чувствуя щедрый влажный жар запретных желаний.

Обволакивающее тепло превращает мягкую плоть в твёрдую пульсирующую силу…

А дальше только дурман. Крепкие объятия. Глубокое и частое дыхание с бешеным пульсом. Нарастающий ритм… почти до конвульсий… и полное изнеможение от усталости, неги и беспрепятственного опустошения.

А потом — тишина.

Покой застывших и обмякших тел, безмятежно затихших на огромном диване уютного кабинета среди узких улочек-лабиринтов старого города.

Но в какой-то момент позы, в которых тела замерли после облегчения, становятся неудобными. Под мышками начинает потеть, рука затекает, а спина настойчиво намекает, что если я сейчас не сяду удобнее, то до самой смерти буду ходить согнувшись.

— Как ты? Может, закажешь что-нибудь? Здесь отличный бифштекс с брусничным соусом и слегка обжаренной спаржей на подушке из пюре картофеля, фенхеля и моркови. Рекомендую.

Слова о еде отозвались нежными поцелуями на груди, шее и губах.

— Ох… как вкусно ты это сказал… — прошептала она, пытаясь заглянуть в мою душу бездонными серо-голубыми глазами.

— Закажу немедленно… И… попроси к этому чуду какое-нибудь вино.

Лёгкий рывок звонка оживил каблучки хостес за портьерами в коридоре.

Она не спешит. Небольшая профессиональная пауза…

— Разрешите?

— Да, конечно.

Вошла.

— Будьте добры, вот это… бокал шардоне для дамы. А мне бургер со свежим салатом и бутылочку воды с газом.

— Отличный выбор.

— Спасибо.

Лукаво подмигнув, я отправил смущённую девушку на кухню.

— Хм… А разве хостес должны принимать заказы? Её дело — отвела, усадила и жди следующего.

— Ну, может, я ей понравился.

— И что? Мало ли ей кто понравился. Ты ведь не один здесь, а с дамой.

— Да. А что это в нашем случае меняет? Почему ты так реагируешь?

— А… вот нечего. Пусть с теми, кто без пары, скромничает и бегает за портьеры. Ты тут со мной, и не-че-го!

— Но я ведь не совсем твой… Мы говорили как-то. У тебя есть семья, достаток. Тебя ждут дома и… возможно, даже любят.

— А ты мог бы взять меня с собой. Совсем. По-настоящему. Я ведь не просто так… Я к тебе как к самому близкому прихожу.

Снова каблуки, портьеры, хостес со столиком на колёсиках.

— Ваш заказ.

Ловкие отработанные движения — и всё уже на столе.

— Ух! Как вы быстро! Спасибо.

— Приятного аппетита.

Улыбка. Портьеры. Каблуки.

— Я это вижу. Вижу, что дорог тебе. А почему?

Она с аппетитом жуёт кусочек нежного мяса и начинает живо болтать:

— Не знаю, не думала. Мм… Может, хочу прожить с тобой до конца… — хлебнула вина, — до конца своей жизни.

Обтёрла салфеткой уголки губ.

— Вот! — и уставилась в ожидании ответа.

— Как-то иначе я ожидал услышать предложение жить вместе. Но это и не предложение…

— Это почему же? А вдруг!?

— «Может» и «А вдруг!?» всё меняют. Это ведь не примерочная в «Галерее Лафайет»: подойдёт, не подойдёт… Судя по всему, ты сама не знаешь, чего тебе хочется.

Интересно наблюдать, как меняется взгляд — от нагло вызывающего к удивлённо-растерянному. Как хорошенькое личико становится испуганным, а глаза наливаются слезами.

— Ты чего?

— Я вижу тебя. Знаю по мере твоих рассказов. И знаешь… не готов взять в опеку большого ребёнка. Да, хорошенькую, привлекательную и очень горячую, но… совершенно безответственную. Которой надоем через пару лет, отдавая время, душу и деньги, так и не дождавшись настоящего тепла.

Ты уже знаешь, каково это — искать приключения на стороне, когда близкому просто некогда придумывать для тебя забавы и ждать твоего выбора между жёлтым и жёлтым платьем. Ты не будешь искать сближения. Ты пойдёшь в поиски такого, как я. Который пока не знает, каково быть с тобой, но которому нравится предаваться страсти с тобой, разделяя время от времени ужин, короткие поездки, театры и сопли в переписке.

Она смотрит не мигая. Слёзы текут. Безвольные руки выпускают нож с вилкой, пачкая белоснежную скатерть.

— Как ты больно говоришь.

— Как есть.

— Уходи!

— Ок.

Ну что ж. Пойду.

Да, она расстроена. Услышала что-то про себя неприятное и неудобное.

А я что? Мне тренер ещё не такие вещи выговаривал.

А как-то он мне!?

А… не важно.

— Девушка…

Проникновенным шёпотом склоняюсь к уху хостес.

— Вот расчёт за ужин. Вы очень помогли. Спасибо.

Добрые глаза в полумраке. Лёгкая ладонь принимает из моих рук купюры.

— Я сегодня не поздно заканчиваю…

Протягиваю визитку.

Она хочет что-то спросить, но я прерываю её:

— Вот номер. Позвони ему. Расскажи, что ты сегодня видела… И приезжай.

На улицу.

Ух… прохладно и темно, хотя ещё не поздно.

Так… знакомые до автоматизма повороты — и снова сверкающий витринами город.

Домой.

…

Утро нового дня, совсем непохожее на вчерашний.

Свежо и ясно в голове.

На подушке рядом сладко досыпает хорошенькая хостес.

Приготовлю завтрак.

Что там в ленте новостей?

Так… понятно… понятно… понятно…

А это?.. Что это?

Известный предприниматель…

…с огнестрельным ранением найден в своей машине…

По подозрению в убийстве задержана его супруга…

Предположительно причиной стал конфликт из-за неверности супруги, которую она скрывала…

У пары есть двое детей…

Ей грозит…

Чёрт!

Это я…

— Нет.

— Опять ты?

— Ты сказал правду. Неудобную правду. Дал зеркало. Много людей ежедневно слышат и видят такое. Но она решила так. Это её неудобный выбор… Ты здесь ни при чём.

— Да пошёл ты…

Поеду на охоту.

— Да, это я. Примите заказ на перелёт. Сегодня. Как обычно… Первый класс. Трансфер.

Ну вот.

Несколько часов под облаками — и я снова там.

В прошлом.